ПРАВОСЛАВИЕ НА ОРЛОВЩИНЕ В ПЕРИОД ОККУПАЦИИ

Разместил сегодня в Фейсбуке пост по поводу фейка, вброшенного местным православным экспертом, активистом Изборского клуба.

В развернувшейся дискуссии среди прочих доводов прозвучал и такой (кстати, опять же со стороны православного эксперта): "и "украинцы", и полицаи "в России" — это бывшие русские люди". А далее — много букв, подтверждающих, что "украинцы", и полицаи "в России" — практически одно и то же.

А как же вели себя в войну православные неэксперты? Попробуем взглянуть на взаимоотношение Русской православной церкви и оккупационных властей на территории оккупированной Орловской области.

Надо учитывать, что Гитлер не был ярым атеистом или противником религии. Он говорил, что "в этом деле нельзя ломать через колено. Нужно подождать, пока церковь сгниет до конца, подобно зараженному гангреной органу. Нужно довести до того, что с амвона будут вещать сплошь дураки, а слушать их будут старухи. Здоровая, крепкая молодежь уйдет к нам".

Потому-то оккупанты во взаимоотношениях с церковью старались удержать некий баланс. Да, с одной стороны церковь наряду с еврейством, масонством, марксизмом и либерализмом считалась врагом национал-социализма. С другой стороны немцы понимали, что православие может стать некоей струкурой влияния, а при правильно организованной работе — источником определённой информации.

Как бы то ни было, христианство всегда учило подчиняться любой власти, ибо она от Бога. Об этом ещё апостол Павел писал: "Всякая душа да будет покорна высшим властям, ибо нет власти не от Бога; существующие же власти от Бога установлены. Посему противящийся власти противится Божию установлению. А противящиеся сами навлекут на себя осуждение. Ибо начальствующие страшны не для добрых дел, но для злых. Хочешь ли не бояться власти? Делай добро, и получишь похвалу от нее, ибо начальник есть Божий слуга, тебе на добро. Если же делаешь зло, бойся, ибо он не напрасно носит меч: он Божий слуга, отмститель в наказание делающему злое. И потому надобно повиноваться не только из страха наказания, но и по совести." (Рим.13:1-5)

И неудивительно, что оккупанты поддержали "делающих добро" православных батюшек.

Это было несложно, ведь на дату начала войны в Орле функционировал лишь один храм, Воскресенская церковь на Афанасьевском кладбище — да и ту закрыли 25 июня 1941 года, после чего в регионе осталось всего две церкви: Рождественская в Волхове и Никольская в селе Лепешкино Орловского района. Зато к моменту освобождения Орла в августе 1943 года только в городе функционировало уже пять церквей, не менее четырёх церквей открылось в Брянске, входившем в то время в состав Орловской области. Всего же в Орловской области за период оккупации начало функционировать 108 храмов.

Итак:

  • Ахтырский храм — закрыт в феврале 1938 г. открыт в марте 1942 г.
  • Богоявленский храм — закрыт в 1938 г., открыт в декабре 1941 г.
  • Воскресенский (Афанасьевский) храм — закрыт 25.06.1941 г., открыт в октябре 1941 г.
  • Свято-Иоанно-Крестительский храм — закрыт в 1938 г., в 1942 г. был открыт (в 1944 г. его вновь закрыли)
  • Свято-Троицкий храм — закрыт ориентировочно в 1938 г., открыт в начале 1942 г.

Прочие орловские храмы были закрыты в 20-х — 30-х годах и открыты, как правило, в 50-х — 90-х.

После оккупации Орловщины была восстановлена Орловская и Брянская епархия, в Орле было организовано Епархиальное управление. Правда усилия получить правящего архиерея не увенчались успехом. Соответствующее обращение епархии в октябре 1942 г. с просьбой прислать в Орел епископа было удовлетворено Архиерейским синодом Русской православной церкви за границей, однако из-за противодействия немцев епископ в Орел так и не прибыл.

23 февраля 1942 г. в Богоявленском соборе прошло торжественное богослужение с участием более чем 200 детей и их родителей. В декабре того же 1942 г. при Епархиальном управлении открылась духовная школа для подготовки церковнослужителей.

Все православные священнослужители находились под жёстким контролем немцев. За церквями Орловской епархии надзирал русский белоэмигрант Константинов, через которого проходили практически все вопросы церковной жизни: даже резиновые печати церквей хранились у него в столе.

Естественно, орловское православное духовенство активно поддерживало оккупантов. Так, на прошедшем 24 марта 1942 г. в Никитском храме Орла собрании священнослужителей в повестку внесли вопросы: "установление поминовения о здравии орловских священнослужителей, монашествующих и верующих мирян, заключенных в тюрьмы и сосланных на каторгу большевиками", "установление поминовения заупокойной ектеньи на литургии умученных большевиками патриарха Тихона, а также епископов, священнослужителей и мирян, мученически погибших". Проповеди же в поддержку оккупантов стали явлением постоянным. Так, благочинный протоиерей Александр Кутепов, выступая при большом скоплении верующих, заявил: "Когда в Орел вступило немецкое командование, оно приказало открыть менее всех разрушенный храм, оскверненный и разоренный безбожной советской властью. Возблагодарим Господа Бога за Его великие деяния — вступление немецких войск, которые идут во имя Бога освободить нашу Родину, и правителя русской и всей Западной Европы — рейхсканцлера Адольфа Гитлера". Ярко прогерманские проповеди произносил в кафедральном соборе Орла и протоиерей Дмитрий Булгаков. Но наиболее политизированными бывали праздничные богослужения. Так пасхальные богослужения 4–5 апреля 1942 г. во всех церквях Орла и Орловского района носили ярко выраженный антисоветский характер: при проведении религиозных церемоний наряду с иконами нередко использовались портреты Гитлера. Кстати, тогда, как и в наши дни, православное духовенство участвовало не только в религиозных, но и светских празднествах.

На светские мероприятия, проводившиеся под видом церковных, жители не всегда шли добровольно. Так, в августе 1942 г. в селе Покровское Орловской области на молебен, совмещенный с митингом в поддержку оккупантов, приказали явиться населению под страхом розг и расстрела. 22 июня 1943 г. в селе Лупнево Станово-Колодезской волости священники "отслужили молебен и в торжественной обстановке отметили день начала освободительной борьбы против большевистского ига". На торжестве присутствовали германские офицеры, военнослужащие РОА, туда же принудительно согнали население близлежащих деревень.

Как говаривал еще Владимир Ильич, "социализм — это учёт и контроль". Национал-социалисты на эту "строчку" поставили православное духовенство. Оккупантами и созданными ими органами местного самоуправления вводились обязательные церковные обряды венчания и крещения, что было использовано как дополнительное средство учета населения. Этой же цели было подчинено мероприятие по передаче кладбищ в ведение кладбищенских церквей под непосредственным руководством Епархиального управления.

Впрочем, эта деятельность давала неплохие результаты. Повсеместным было явление, когда тысячи людей переполняли вновь открывшиеся храмы, заполоняли даже площади перед храмами и прилегающие улицы. Как писала издававшаяся в Орле газета "Речь", "молящиеся переполняли церкви, по деревням носили чудотворные образа. Молились так, как давно не молились. Не было семьи, в которой не было бы своего горя, не было бы жертв". Надо отметить, что возрождение православия давало и побочный, не слишком нравящийся немцам эффект. Орловский священник рассказывал английскому журналисту после освобождения Орла: "Должен сказать, что при немцах церкви в Орле процветали, но они превратились, чего немцы не ожидали, в активные центры русского национального самосознания".

Возрождались традиции благотворительности, к примеру, в Орле в январе 1942 г. при Богоявленскм храме было создано приходское попечительство, возродившее идею взаимопомощи, заботу о больных и престарелых. Зачастую церковь объединяла свою деятельность с органами социального обеспечения созданных по указанию оккупантов муниципалитетов. Так, 1 сентября 1942 г. Богоявленское попечительство провело совместное совещание с участием представителя горсобеса и представителей попечительств еще трех орловских церквей, решив объединить усилия. Церковь проводила сбор пожертвований для оказания помощи жертвам военных действий. Так, 17 мая 1943 г. священники нескольких орловских церквей передали бургомистру более 10 тысяч рублей, собранных в помощь пострадавшим от бомбардировок советской авиации.

Естественно, после освобождения региона, всё вернулось практически "на круги своя": из 108 церквей власти оставили верующим только 23 церкви и 1 молитвенный дом, из поданных с декабря 1943 г. по конец 1945 г. 76 заявлений об открытии церквей власти Орловской области не удовлетворили ни одно.

Использованы материалы книги И.Е.Ермолова
"Три года без Сталина. Оккупация: советские граждане
между нацистами и большевиками. 1941-1944"

Дмитрий Краюхин
Жизненный принцип: "Советов не просите: чувство юмора у меня сильнее чувства жалости"

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

*

Проверка комментариев включена. Прежде чем Ваши комментарии будут опубликованы пройдет какое-то время.